Громада Схід
Колл-центр, Марiуполь:
+380 (67) 792 25 28
+380 (50) 02 962 11
Колл-центр, Краматорськ:
+380 (67) 792 25 28
+380 (50) 02 962 11
03.09.2019

Фото – из архивного «дела Бирюковой» и личного архива семьи Кушнир (внучки Е.Ф.Бирюковой)/МарТВ

В июле 2019 года Конституционный суд Украины признал одинаково преступными, репрессивными и антигуманными коммунистический и нацистский режимы. «По своей преступной сущности коммунистический режим и нацистский режим были одинаковыми, а методы осуществления ими государственной репрессивной политики — тождественными», — говорится в решении суда.

Героиня нашей истории – жертва стразу двух бесчеловечных режимов. В этих жерновах она стала и заступницей, и той, за кого заступились – ибо оказалась настоящей героиней. Правда, забытой. Дело Бирюковой, обнаруженное еще до войны в архивах Донецка профессором Еленой Стяжкиной, уместно вспомнить ко Дню освобождения Донбасса 8 сентября. И больше никогда не забывать это имя.

Отличница, комсомолка, красавица

Когда нацисты взяли Мариуполь, Елизавете Бирюковой было 27 лет. Она не была замужем, не имела детей. Пока ее подруги обзаводились семьями, она училась. Светлое будущее, которое виделось ей и другим советским людям прекрасным, было невозможно без знаний. Она была красавицей, комсомолкой и отличницей. Такой отличницей, что где-то там, в Москве, ее успехи в учебе заметила жена самого Молотова Полина Жемчужина, предложив Елизавете поступить во вновь открывшийся институт рыбной промышленности. Рыбные консервы в те времена стали невиданным технологическим прорывом, способным решить проблему стратегических запасов питания для армии и голодающего населения. Маленькая пищевая революция – ни больше и ни меньше.

Елизавета получила диплом в июне 1941 года. Диплом и место работы – заведующей химической лабораторией мариупольского рыбкомбината. А осенью в Мариуполе уже были гитлеровские войска. Елизавета не эвакуировалась. Может быть, не смогла – из-за того, что заболела скарлатиной. Может быть, не хотела оставлять отца и мать, которым эвакуация была не положена. Она, как и многие другие мариупольцы, вышла на работу, потому что нужно было на что-то жить. Вышла на работу на тот самый комбинат, который теперь делал консервы для воюющей армии Вермахта. «Шеф» комбината немец Бендер назначил Елизавету завпроизводством – она была отличным специалистом и знала немецкий. Рыбкоминат при ней работал как часы…

10 сентября 1943 года нацистов выгнали из Мариуполя, а 19 октября Елизавету Бирюкову арестовали. 16 февраля 1944 года в городе Сталино (ныне Донецк) военный трибунал признал ее виновной в измене Родине. В обвинительном заключении говорилось, что Бирюкова сотрудничала с гестапо, «принимала активное участие в отправке советских граждан на каторжные работы в фашистскую Германию», а также «инициативно руководила восстановлением и пуском отдельных агрегатов комбината, а в момент отступления немцев производила демонтаж оборудования, способствуя его вывозу немцами».

Бирюкову осудили на 20 лет каторжных работ и 5 лет ссылки с поражением в правах и конфискацией имущества. Ее отправили в Воркутинский лагерь, где был специальный барак для «каторжников» – отбросов общества даже по меркам заключенных. Солженицын писал об этом так: «Каторжные лагпункты создавались при шахтах, и это был самый страшный труд. В основном, каторжанами становились предатели: полицаи, бургомистры, «немецкие подстилки…».

Наказание за подвиг

То, что произошло дальше, можно назвать чудом бесстрашия. Бесстрашия благодарности, которая и в спокойные-то годы не так уж сильно присуща людям, а во времена, когда любое несогласие может закончиться ГУЛАГом или расстрелом – и подавно. Однако благодарность за то, что сделала для людей Елизавета Бирюкова во время оккупации, оказалась сильнее страха перед возможными обвинениями в пособничестве врагу.

В августе 1944 года отец Елизаветы, Филипп Бирюков, написал первое письмо Лаврентию Берия. В письме требовал пересмотра дела и настаивал на том, что приговор вынесен несправедливо. Ему отказали. Но он написал снова. И написал не он один. Люди, работавшие с Елизаветой на комбинате, ее соседи, ее знакомые – одиннадцать бесстрашных и упорных – снова и снова писали Берия, Вышинскому, Калинину…

Картина подвига Елизаветы Бирюковой восстанавливалась строчками этих писем, а позже – личными свидетельствами подписантов на допросах в НКГБ. Елизавета не была изменницей, предательницей и доносчицей. Все было ровно наоборот. Она была героиней. Не советского, а человеческого образца.

За каждой строчкой – отдельная история про голод, страх, про возможную, но предотвращенную Бирюковой смерть. Много историй – спасенные еврейские дети, вытащенные из лагеря советские военнопленные, молодые горожане, избежавшие отправки в Германию (орфография оригиналов сохранена):


«Во время оккупации мариупольский рыбкомбинат был превращен в лагерь спасения так как отсюда никого не брали в Германию. Знание немецкого языка Бирюковой являлось защитой для спасения нас, так как она рассказывала о необходимости оставлять рабочих за заводом, хотим также обратить Ваше внимание за возможность всех людей из завода для существования»;

 «Бирюкова не только рабочим помогала, она помогала и советским бойцам, находившимся в немецком лагере как военнопленным. Бирюкова предлагала рабочим рубить рыбьи головы подлиннее, чтобы было больше рыбы и эти головы мы нелегально передавали пленным бойцам Красной Армии»;

«Моя соседка Бирюкова Елизавета Филипповна, хорошо зная, что мой муж член ВКП(б) и еврей, бежал от немцев и что я очень нуждалась, пришла ко мне сама и предложила устроить меня в столовую консервного заводу, где я и работала до освобождении Мариуполя Красной Армией»;

«Товариш Бирюкова столько проявила заботы о рабочих, на биржу труда возила продукты, чтобы освобождали от поездок в Германию. Кроме того Бирюкова старалась принять на работу всех, кому грозила опасность со стороны германского командования жен коммунистов, евреев (имеющих детей) и комсомольцев. Также Бирюкова Е.Ф освобождала военнопленных с лагеря, матевируясь, что надо работать в заводе практически накормила в столовой и спасла по домам таким образом 150 человек»…


Бирюкова рисковала каждый день, каждую минуту. Она спасала всех, кого могла спасти. Ее комбинат, как завод Оскара Шиндлера (немецкий промышленник, спасший в войну 1200 евреев, на основе этой истории был снят фильм «Список Шиндлера» – прим. ред.), собирал всех, кому грозила опасность. И выжившие спасенные четыре года писали письма, чтобы не оставить Елизавету там, где ей точно было не место.

Спасая одну жизнь, ты спасаешь целый мир

Приговор был пересмотрен. В 1948 году Елизавету Бирюкову выпустили на волю, сохранив судимость – за «сотрудничество с шефом рыбкомбината немцем Бендером». Вряд ли советскую юстицию можно было бы убедить в том, что без этого «сотрудничества» никакое спасение просто не могло бы состояться. Чтобы забирать красноармейцев из лагеря на работу, комбинат должен был давать хорошие показатели (и чем лучше были показатели, тем больше людей можно было спасти…). Чтобы возить взятки на биржу труда, кормить жен и детей коммунистов в столовой комбинат должен был работать. А значит, сотрудничество с оккупантом Бендером было не бездумным выбором Елизаветы, а необходимым условием миссии, которую она взяла на себя.

После каторги была еще целая жизнь. Была удочеренная девочка, которая подарила ей двух внучек, были праздники, была работа (уже без высоких должностей – судимость обрушила карьеру навсегда). И было молчание. Молчание, в котором история ее подвига не обрела ни правильных слов, ни государственного признания. Она и сама не рассказывала о спасенных мариупольцах даже родным. Всю жизнь Елизавета Бирюкова добивалась реабилитации. Она точно знала, что не преступница. Но знала ли, что – героиня? Реабилитация состоялась только в 1992 году. Через полгода Елизавета Бирюкова умерла. Умерла оправданной.

Сто пятьдесят человек, спасенных ею, прожили свои жизни. И их дети, и внуки, и правнуки тоже прожили или проживают свои жизни, не подозревая, что являются продолжением мариупольского «Списка Шиндлера». Дети, внуки, правнуки, которых просто не было бы на свете, если бы не она – красавица, отличница, комсомолка, «предательница». Если бы не она – праведница.

Марина БЕЖЕВА/ГРОМАДА Схід №1 2019

 

Елена СТЯЖКИНА, исследователь «дела Бирюковой», доктор исторических наук (Донецк-Киев):

– Наша история с 1943 года ограничена официальным идеологическим «треугольником»: на оккупированных территориях должны быть либо герои, либо жертвы, либо предатели. Сложились такие стабильные, каменные образы, которые перекочевали в наши головы.

Но мы, конечно, придем к пониманию того, что человек в оккупации ведет себя приблизительно одинаково всегда и везде – нестабильно и ситуативно. Вчера он настоящий подлец и член НСДАП, как Шиндлер, а вдруг завтра – совершенно искренний герой. В Библии написано, что человек может ошибиться, а потом взойти на собственный крест. Поэтому миф о людях в оккупации должен быть разрушен. Это поможет нам жить дальше не в черном-белом кино про войну, а в нелинейном динамичном мире, где никто никому не судья.